Саша Пасканной в своем мире фотографии многогранен и разнообразен. Это и понятно: его жизнь находится на оси, связывающей Минск и Париж — два родных для него, столь непохожих друг на друга города, создающих почву для работы. В смешении разных культур легко найти множество идей, но трудно отточить собственный стиль. Увлекаясь фотографией, которая теперь уже стала профессией, Саша пробовал, экспериментировал и открывал в себе новые возможности.

— Когда у тебя появился интерес к фотографии?

— Еще в детстве. Первым моим фотоаппаратом был «Агат18». В 7—8 лет я был в пионерском лагере и с огромным интересом снимал на черно-белую пленку все, что движется: людей в прыжке, пьющих у фонтана, катающихся на велосипеде. Мне было уже тогда интересно запечатлеть момент.

— Фотографии тех лет сохранились?

— К сожалению, нет. Было бы интересно на них сейчас посмотреть. Но пленку по приезду из лагеря я по неопытности засветил.

— Ты где-то учился фотографии или все приходило с опытом?

— На самом деле у меня экономическое образование. Фотографии я учился, наблюдая, экспериментируя, изучая работы других фотографов. И самое главное, с такими вечными фотоаппаратами, как «ФЭД»,  «Эликон» и «Зенит». Они достались мне в наследство от дедушки, который тоже всегда увлекался фотографией. Я фотографировал улицу, прохожих, настроения, случайные лица.

— Когда появился серьезный интерес к фотографии?

— Это было уже когда я учился во Франции. Захотелось творчески реализоваться, заняться фотографией серьезно, купить хороший фотоаппарат и делать качественные снимки. Зеркальный Nikon стал моим первым серьезным вложением. Вместе с ним я стал снимать свои наблюдения и во Франции, и в Беларуси, пытался уловить красоту каждой страны, детали, которые мы часто не замечаем, и в то же время их повседневную, простую и естественную жизнь.

— И интерес, наконец, стал профессией...

— Да, я фотографировал много и на разные темы. Мои фоторепортажи («Парижские мосты», «Ночной Париж», «Витрины Парижа») стали появляться в журналах, в основном российских. Я бывал на многих интервью с известными  людьми и фотографировал таких личностей, как Майя Плисецкая, Нани Брегвадзе, группа «Агата Кристи», певица Rihanna, Илья Лагутенко, Владимир Бутусов, Константин Хабенский, Егор Кончаловский, Пол Смит (Paul Smith), Пако Рабанн (Paco Rabanne), Пьер Карден (Pierre Cardin).  Это был период хорошей практики в фотожурналистике, который дал мне огромный опыт работы в разных ситуациях и с разными людьми.

— В каких жанрах ты работаешь сейчас?

— Сегодня я работаю больше в области моды. Продолжаю делать репортажные фото для себя, для будущего альбома и выставки. Но в профессии сейчас у меня наступил период fashion&beauty.

— То есть глянцевые обложки и гламур?

— Нет, не совсем. Хочется перенести в студийные фото опыт и жизнь, которые были в жанровых фотографиях. Сделать fashion с чувством, идеей и эмоциями. Мне нравится не холодный глянец, а теплый бархат окружающего нас мира.

— Твоя первая выставка была посвящена парижскому метро. Почему?

— Она, скорее, посвящена людям. Метро — это просто форма. В метро люди такие, какие они есть. Они еще не проснулись перед работой или едут уставшие после работы, думают о своем. Здесь они не надевают маски, и в то же время они как нигде безразличны ко всему и всем вокруг. Я просто остановился, оглянулся по сторонам и увидел много интересного, очень разных людей, отражения их мыслей в их взглядах и их жизни в одежде и движениях. Я хотел, чтобы во время выставки люди остановились перед моими фотографиями и научились останавливаться среди других людей, видеть, ощущать и понимать чужую жизнь.

— Что ты чувствуешь, когда держишь в руках фотоаппарат?

— Это как наркотик. Я забываю обо всем, есть только объектив, через который хочется показать остальным то, что я открыл для себя. Это даже что-то личное, интимное, то, что я вижу вокруг и пропускаю через себя, свои эмоции, ощущения, чувства. 

— Что тебя привлекает в фотографиях? В работах других фотографов?

— Идейность, оригинальность, не люблю клише. Мне нравится интеллектуальное фото, наполненное смыслом и заставляющее встрепенуться, задуматься, остановиться, вернуться, забыть, кто ты, и погрузиться в другой мир. Фото должно читаться, как книга, как маленький рассказ, как история одного мгновения.

— Кого из фотографов ты можешь назвать своими учителями?

— Те, с кем мне приходилось работать лично. Это Винсент де Марли (Vincent de Marly), Николя Сотье (Nicolas Sutiez), Томас Смит (Thomas Smith). Томас часто бывал в Минске и снимал начинающих моделей, многие из которых стали достаточно успешными на Западе.

— Чему ты у них научился?

— У Винсента де Марли — работе в студии, студийному свету. Николя Сотье научил  постановочной съемке, выбору сюжета. Томас Смит — это портреты, работа с дневным освещением, выбор ракурса вплоть до миллиметра. Мне повезло быть на съемке Терри Ричардсона (Terry Richardson) для журнала Vogue, он снимает в стиле юмористического скандального трэша, это близко и мне. А вдохновили меня такие мастера, как Патрик Демаршелье (Patrick Demarchelier), Питер Бир (Peter Beard), Девид Ляшапель (David Lachapelle), Ранкин (Rankin), Марио Тестино (Mario Testino) (особенно календарь Пирелли 2001 года, Pirelli 2001).

— Как ты относишься к критике?

— Положительно. С критикой интересней. Это стимул к развитию. Критика обращает внимание на ошибки и не дает возможности остановиться, зациклиться на чем-то одном. Критика — катализатор прогресса.

— Как приходят идеи для фото?

— В самые неожиданные моменты. Иногда во сне, часто в душе или когда испытываю какие-то сильные эмоции — безмерное счастье или наоборот разочарование.

— Чем увлекаешься кроме фотографии?

— Йогой, спортом, латиноамериканскими танцами, игрой на классической гитаре, люблю посещать выставки.

— Что тебя вдохновляет?

— Оригинальность, неповторимость, тайна. И красота...

— Что ты в первую очередь пытаешься показать в людях, которых фотографируешь?   

— Во время съемки я стараюсь разбудить что-то новое внутри человека, помочь перевоплотиться, раскрыться, найти в себе тот образ, который мы вместе хотим создать. Для меня очень важна гармония внутреннего мира человека с персонажем фотосъемки.